Назад в СССР: чем живет российский Крым

У власти остались те же чиновники, что и раньше «дербанили»

14.07.2015 в 18:30, просмотров: 120508

Прошло больше года, как Крым стал российским. Второй курортный сезон полуостров встречает под триколором.

О том, как живут под санкциями Европы и США простые крымчане, как им удается зарабатывать, какими они видят российских туристов, — в материале спецкора «МК», которая побывала на полуострове.

фото: Светлана Самоделова

«Древесину можжевельника используем только после пожаров, крабов собираем после штормов»

— Назад в СССР, как на машине времени! — говорит туляк Вадим, откусывая на набережной чебурек. — На турбазе матрац из металлической сетки, на полированном столе сохранился инвентарный номер. Но на перила балкона с ели спускается белка, а из окна — вид на Ай-Петри!

Вадиму в Крым у нравится и воздух, замешенный на степных травах, и тихие скалистые бухты, и вино девяти сортов на разлив.

В прошлом году полуострову прочили неурожай на туристов, а в Крым приехало больше 4 миллионов отдыхающих. В этом году ждут и вовсе 5 миллионов.

— Пансионаты и гостиницы заполнены примерно на две трети, а частный сектор пока только на треть, — говорит жительница Мисхора Елена Малкина, работающая экскурсоводом. — Российские туристы предпочитают селиться в более комфортных условиях. А украинским курортникам, что раньше снимали комнаты у частников, сейчас не до отдыха, у них маленькие зарплаты, и цены в Крыму для них неподъемные.

— Что там цены, многие, может быть, и наскребли бы на бюджетные поселки около Керчи или Евпатории, но ведь «вильна ненька» — Украина размещает антикрымские плакаты, вводит странные законы, — кипятится подруга Елены, Оксана. — Теперь гражданам Украины, чтобы попасть на «временно оккупированную территорию», надо собрать целый пакет документов, а иностранцам и вовсе получить спецразрешение. Могут въехать только те, кто имеет имущество в Крыму, постоянно проживающих родственников.

Но украинцы до Крыма все-таки добираются. На полуострове — большое количество машин с украинскими номерами из всех регионов Украины.

— Ко мне приехала семья с двумя детьми из Белой Церкви, — говорит Анна Михайловна, что сдает комнаты в Гаспре. — Они у меня отдыхают уже четвертый год. Как всегда, привезли с собой на старом «жигуленке» сало, картошку, лук, закрутки. Первое время детям на пляже запрещали говорить по-украински. Я ж им говорила: «Кто вас здесь тронет? Мы всем отдыхающим рады!».

Рустем, повар в придорожном кафе около Симеиза, распродал все нажаренные с утра шашлыки и люля-кебабы, но все равно недоволен:

— Раньше только один поезд привозил в Симферополь и Севастополь по 1200 человек. А составы шли один за другим. Сейчас «бутылочное горло» Керченской переправы, самолеты, что приземляются каждые пять минут, и поезда с «единым билетом» при всем желании не способны восполнить прежний поток туристов.

Рустему вторит зашедшая в гости родственница Зера, которая держит мини-гостиницу в Кацивели: «В прошлом сезоне просила за номер с удобствами 2200 рублей, сейчас — 2300. Разве это бизнес? Все ждут, когда переправу заменит мост».

Останавливаюсь около палаток с сувенирами, что теснятся вдоль дороги на подъезде к Воронцовскому дворцу. Продавец Евгений Дмитриевич охотно рассказывает, как идет торговля:

— Раньше туристы из Украины покупали большое количество сувениров, всей родне: племяннице, свату, брату, куме. Все простенькое, по дешевке, но целый пакет. Российские туристы очень избирательно подходят к покупкам. Дешевые сувениры их мало интересуют, ищут что-то оригинальное, самобытное, ручной работы. Каждый второй, вертя в руках раковины, спрашивает: «Из Китая?». Не признаюсь, говорю: «Местные!». А что делать, если наши черноморские рапаны и мидии не столь красивы, как заморские раковины? Делаем специальный заказ. Жители Поднебесной наносят нам на сувенирку надпись «Крым».

А разве можжевельник не занесен в Красную книгу? — спрашивает возмущенно покупательница, вертя в руках отполированные четки.

— Используем древесину только после пожаров, крабов собираем после штормов, — выпаливает заготовленную фразу Евгений Дмитриевич. И уже мне говорит: — Раньше в Ялту заходили иностранные суда. Туристы хорошо брали рубашки-вышиванки. Теперь я пять штук за полгода продать не могу. А самый ходовой товар — магнит с надписью: «Русским не хватает для счастья, чтобы были счастливы все остальные».

Чтобы я поняла, как живут жители Крыма, Евгений Дмитриевич привел расклад: «В начале 2014 года у меня пенсия была 1,5 тыс. гривен (порядка 5,7 тыс. руб.), сейчас — 11 тыс. руб. Мясо было 50 гривен (около 150 рублей), сейчас — 300–350».

— Да что ты все мясом да колбасой меряешь! Ты посмотри, что сейчас в Донбассе творится! Скажи спасибо, что твой дом сейчас не обстреливают «Градами», — говорит торгующая рядом вареньем из лепестков роз Галина. — Забыл уже, как в больнице при Украине лежал. Со своими простынями, лекарствами, уколами. За все анализы из собственного кармана платил. А в этом году зимой на пенсию даже фрукты с базара ел.

«За 12 тысяч никто месить цемент не хочет»

Скорых перемен в Крыму никто из местных не ждет. На полуострове вся инфраструктура осталась еще с советских времен. Здания и коммуникации обветшали. Но мы встретили и тех, кто радовался облупившейся штукатурке. Например, немолодая пара из Питера с интересом и благоговением разглядывала проступившие на стене дореволюционные вывески трактиров.

— Пока у нас мало что изменилось. В Алупке все в упадке. Причал разрушен, теплоходы не швартуются, чтобы идти куда-то на катере, надо ехать в Мисхор или в Севастополь, — говорит местный житель Геннадий. — Немногочисленные пляжи каждый год нужно подсыпать щебенкой, которую за зиму смывают шторма. В этом году щебенку завез только Энвер, который на детском пляже арендует кафе. Остальные предприниматели выжидают, рассуждают: «Если уж деньги «зарывать», то нужно быть уверенным, что их отобьешь».

Насмотревшись в Интернете страшилок о закрытых пляжах в Крыму, мы обошли довольно большой участок побережья Большой Ялты. Все пляжи, что мы видели, были бесплатными и общедоступными. Но были и с ограниченным доступом.

Облюбованный нами пляж одного из пансионатов делился на две части. На одной половине стояли лежаки для тех, кто отдыхал по путевкам, вторая часть галечного пляжа предназначалась для «дикарей». На табличке было указано: «Вместимость 110 человек. Вход доступный». Чуть ниже была приписка: «При наличии свободных мест». Ближе к 9.15 утра пляж заполнялся под завязку, и главным человеком становился Анатолий, он же спасатель, он же охранник. Закрывая ворота, он козырял фразами «санитарные нормы» и «эпидемиологическая обстановка». Припозднившихся отпускников он пускал внутрь по количеству людей, покидающих пляж с вещами.

На соседних участках прибрежной зоны до моря было добраться затруднительно из-за наваленных бетонных бунов и ежей. Тут же, на набережной, осталась реклама на украинском языке. Из бывших когда-то в ходу рекламных щитов-билбордов сделаны раздевалки.

— Со стройматериалами сейчас туго, Крым, по сути, стал островом, — говорит житель Алупки Меджит, который из бывших в ходу деревянных паллет оборудовал на берегу кафе. Из разобранных поддонов, предназначенных для транспортировки грузов, он сколачивал столы, скамейки, барную стойку. Жена Гузель красила собранную из деревяшек мебель в белый «жизнеутверждающий свет».

В глаза бросается, что многие дома на побережье стоят недостроенные.